Жена первого белорусского террориста: Я догадывалась, что он что-то задумал

Вчера
в минском детском садике №511 на улицы Червякова
вспоминали события 15-летней давонсти — захват заложников.

11 июня
1996 года 43-летний Александр Зюльков
из Ратомки вошел в минский детский
садик и заявил, что он террорист и берет заложников: 17 детей, воспитателя и логопеда. Террорист требовал
свою медицинскую карточку, московского адвоката и журналистов из российской телепрограммы
“Взгляд” — чрезвычайно популярной
в то время.

Террорист
сел на стол посреди комнаты на втором этаже, в руке держал чемодан со взрывчаткой,
а заложников посадил на пол перед собой. Сотрудники “Алмаза”, которые прибыли обезвреживать
террориста, пошли на хитрость. Взяли видеокамеры и назвались журналистами “Взгляда”. Сказали, сам Любимов приехать
не смог, потому что находится в отпуске. Постепенно Зюльков отпустил большинство детей, потому что они кричали и плакали.
Когда ребят вытащили через окно соседней комнаты, произошла мгновенная операция:
террористу сзади выстрелили в голову, а чемодан со взрывчаткой выбросили через окно
на двор. Взрывчатка не сработала. Как сказали потом — по счастливой случайности,
так как детонатор был прикрепленный к руке Зюлькова и просто оказался сделан неправильно.

…В Ратомке и сейчас живет бывшая жена первого
белорусского террориста — они развелись еще за 6 лет до захвата заложников. Жанна
Викторовна рассказывает, что у Александра начались “чудачества” после тёмной истории.
Его сестра Лариса встречалась с одним человеком, а потом отказала яму в продолжении
отношений. Брат этого мужчины был участковым милиционером — он пришел за Александром и отвез того… в “Новинки”.
История произошла в 1986 году. Все остальные 10 лет до теракта Александр занимался
исключительно тем, что пытался доказать незаконность своего удержания в сумасшедшем
доме и последующей выдачи “белого билета”.

Жанна
Зюлькова:
“Если честно говорить,
их было трое братьев, один из которых был этот участковый. С одним братом и встречалась
сестра моего бывшего мужа. Потом они растались. Стало ли это каким-то поводом, не
могу сказать”.


Этот
снимок Александра Зюлькова — единственный,
который удалось найти в интернете

Выписавшись
из “Новинок”, Александр Зюльков
стал писать во все инстанции о незаконности своей госпитализации. Обращался также
в “Известия” и “Правду”. Жанна просила
остановиться.

Жанна
Зюлькова:
“Я не позволяла, я просила,
я умоляла. Но для него это стало
какой-то навязчивой идеей. Жить стало очень сложно. В итоге я забрала сына и уошла
к родителям, стала строить свою квартиру”.

Почему
во время захвата заложников Зюльков
требовал приезда именно журналистов российского “Взгляда”?

Жанна
Зюлькова:
“Он приезжал ко мне на
работу, потому что я там уже не жила с сыном. Он приезжал и только говорил, что
хочет добиться, чтобы признали, что его неправильно положили в “Новинки”. Знаете,
как у нас бывает у людей: смотрит народ программу по телевизору — и думает, что
там уже точно добьются всего. В то время “Взгляд” — это было просто все! Он когда садик захватил, требовал
оттуда журналистов — но Любимов тогда не приехал”.

На время
теракта Зюльковы уже 6 лет не жили
вместе. Жанна вспоминает, что тот развод стал для нее и для их сына большим облегчением.

Жанна
Зюлькова:
“Он мне не давал развода:
его задевало, что я ушла. Сыну он фактически искалечил судьбу — он очень сильно
избивал его… Для меня это было очень больно… Сыну я никогда не называю слово “отец”.
Когда его убили, сын сказал по-человечески: “Мама, какой ни есть, но отец — если
разрешат, давай его похороним”. Как раз я тогда была в прокуратуре, спросила об
этом — разрешили. Но больше я при нем слово “отец” никогда не говорила, ведь в
него вся жизнь из-за этого искалечена”.

Вызывали
ли Жанну Зюлькову спецслужбы и правоохранительные
органы, когда случилась трагическая ситуация с ее мужем?

Жанна
Зюлькова:
“В него стреляли где-то
около 11 утра, а умер он около 16 часов. Нас в это время таскали туда-сюда. Ко мне
приехал КГБ на работу, забрали меня с работы. Думали, может я как-то повлияю на
ситуацию. Но когда меня привезли в садик, в него уже выстрелили. И меня отвезли
назад на работу. Я думала — все, лишусь работы. Но мне сказали: спокойно работайте,
на вас это не повлияет. И действительно в этом плане не повлияло. Морально — да,
очень тяжело было! Не дай бог, если бы там пострадал ребенок или кто-то из взрослых!..
У него одна дорога — лег и уснул. А как нам было бы жить после этого?! Как было
бы смотреть людям в глаза?!”

Жанна
Зюлькова не любит обсуждать эту
тему, но для Еврорадио сделала исключение.
Она говорит, что ей повезло — ни разу не видела по телевизору сюжеты на эту тему,
хотя за 15 лет их было сделано много. Видела только кассету с записью, когда алмазовцы застрелили Александра — эти
кадры демонстрировали тогда по телевидению. Жанна рассуждает, обязательно ли было
его убивать. Но приходит к выводу, что с учетом той ситуации не приходится обсуждать
действия сотрудников “Алмаза”.

Жанна
Зюлькова:
“Это мне говорили некоторые...
Когда смотришь видео — что можно было его так обезвредить, не стреляя. Но нам этого
не понять. Все, конечно, боялись.
Когда выбросили этот чемодан, он не взорвался. А если бы взорвался?!”

Говоря
о теракте на “Октябрьской”, Жанна Зюлькова
говорит, что общее у них — необъяснимая жестокость.

Жанна
Зюлькова:
“Это дикость, это жестокость,
это страшно и непонятно логически… Как может человек устраивать такое против невинных
людей?! Также и он — пошел в детский садик. Как можно было?! Но как жена я этому
не удивилась — зная, как он относился к своему сыну… Сына я фактически растила одна!”

Кстати,
буквально за сутки до захвата заложников Александр приехал к бывшей жене. И она
почувствовала, что он что-то задумывает…

Жанна
Зюлькова
: “Я вам честно признаюсь…
Он накануне происшествия приехал ко мне на работу… И вот мне показалось, что он
то задумал. Я на него глянула — и поняла. Пошла к его матери и рассказала об этом.
Мать меня послала, сказала, что у меня навязчивая идея. Но он был решителен, в нем
было что-то такое… Поэтому я и ушла — я видела, что этот человек может сделать все
что угодно…”

Жанна
уничтожила все снимки Александра, в том числе и их свадебные. Когда ее свекровь продавала дом, где жили Зюльковы, Жанна не взяла оттуда ни
одной вещи — чтобы ничего не напоминало о жизни с первым белорусским террористом.
Остался только сын Руслан, с которым Жанна никогда не говорит об отце.