Референдум в Казахстане и белорусские флешбеки. Почему нельзя сравнивать?

Да, у Казахстана и Беларуси есть общее прошлое — советское. И у обеих стран небольшой опыт демократии и парламентаризма. Институт парламента в обоих случаях довольно слабый и во многом подчинён исполнительной власти. Это характерно для авторитарных систем.

Но на этом, по сути, сходство и заканчивается.

Да, авторитарные режимы могут чему-то учиться друг у друга: например, как подавлять протесты или как манипулировать общественным мнением. Но сами системы всё равно разные, потому что общества очень разные.

— Тогда чем принципиально отличается казахстанское общество?

— Если честно, меня в целом очень смущает эта тенденция постоянных сравнений. Очень часто, что бы ни происходило, всё начинают сравнивать с Беларусью.

С точки зрения политологии можно говорить о каких-то общих чертах. Но постоянно искать прямые аналогии — это, на мой взгляд, тупиковый путь.

Сравнивать политические процессы в разных странах — это примерно как сравнивать ежа и ёлку: да, оба колючие, но ёж — это одно, а ёлка — совсем другое.

У стран разные исторические и социальные условия. Например, Казахстан — мусульманская страна с тюркоязычным населением. У неё совершенно другая структура экономики, другие ресурсы, другой климат, другая демография.

Казахстан — это почти двадцать миллионов человек. Для сравнения, в Иране около девяноста миллионов. Экономическая структура тоже совершенно другая, во многом связанная с природными ресурсами.

Поэтому искать прямые совпадения просто бессмысленно.

Единственное, что может объединять авторитарные режимы, — это использование насилия как основного инструмента контроля над обществом. На этом сходство, по сути, заканчивается.

— Тогда как вы объясняете желание всё время сравнивать такие процессы?

— На мой взгляд, это во многом связано с советским прошлым. Но после 1991 года пути наших стран разошлись очень сильно.

У обществ изначально была разная структура, разная экономика, разные политические процессы. Поэтому любые сравнения можно делать только очень условно.

Честно говоря, я уже довольно устала от этих постоянных попыток найти то, чего на самом деле нет. Очень часто такие сравнения просто игнорируют реальные различия между странами.

— Как вы думаете, будут ли реальные последствия после изменений Конституции в Казахстане?

— В обществе сейчас во многом присутствует апатия. Люди не чувствуют, что от них что-то зависит.
Это, я бы сказала, правовой нигилизм: недоверие к законам и к тому, что делает власть. Сам по себе принцип верховенства права — rule of law — в таких условиях не работает.

И дело не столько в том, хорошая Конституция или плохая. 

Конституция как текст имеет смысл только тогда, когда она является результатом общественного договора — когда она выстрадана обществом, когда это компромисс между обществом и властью.

Если же изменения инициируются сверху и не являются результатом общественного процесса, то это, по сути, декоративная вещь. Она нужна прежде всего самой власти для решения её политических задач.

— Как вы объясняете то, что эти изменения происходят именно сейчас?

— Здесь могут быть разные объяснения. Но в целом это похоже на попытку перестроить систему под текущего лидера.

Кроме того, очевидно, что президент хочет войти в историю как человек, который изменил Казахстан. Поэтому он действует тем способом, который ему известен: инициирует реформы сверху.

— Можете порекомендовать экспертов, за которыми стоит следить, чтобы лучше понимать происходящее в Казахстане?

— Я бы посоветовала политолога Досыма Сатпаева. На мой взгляд, это один из наиболее авторитетных экспертов. Он довольно открыто говорит о происходящем и публикует свои оценки.

И ещё раз скажу: пожалуйста, перестаньте постоянно искать прямые аналогии между разными странами. Это часто уводит в сторону и мешает понять реальные процессы. Лучше анализировать каждую ситуацию в её собственном контексте.