Апатия общества и давление на СМИ: как прошёл референдум в Казахстане?

— Обсуждения не было — был монолог государства... Конституцию у нас переписывают, как школьную тетрадь, — говорит Еврорадио журналист и правозащитник Казахстанского международного бюро по правам человека и соблюдению законности Андрей Гришин.

Референдум по проекту Конституции прошёл в Казахстане 15 марта. По предварительным данным ЦИК, явка составила более 73 %, а 87 % проголосовавших поддержали изменения. 

Сам Андрей Гришин, как и некоторые независимые наблюдатели, называет эти цифры “спущенными сверху”, объясняя, что большинство граждан страны давно перестали воспринимать подобные референдумы как возможность кардинально изменить жизнь к лучшему.  

— Новая Конституция Казахстана должна расширить полномочия президента, а контроль со стороны парламента, наоборот, уменьшится. Парламент станет однопалатным, а в стране появится пост вице-президента. Как вы считаете, зачем нужны были эти изменения в Конституции властям, и как прошёл референдум?

— Референдум прошёл, как обычно, без каких-то особых перегибов. Всё было сделано по той модели, которая сложилась ещё в советское время, потом перешла в эпоху Назарбаева и фактически продолжается сейчас. Использовался административный ресурс, пропаганда, были попытки ограничивать наблюдателей.

То есть всё происходило примерно так же, как и раньше. Из раза в раз повторяется одна и та же схема, и ничего особенно не меняется.

А вот зачем всё это было сделано — большой вопрос. На самом деле, никто точно этого не знает. Токаев говорил, что давно задумывал конституционную реформу, но в итоге референдум провели в спешке на публику. Зачем — непонятно. 

— А у вас есть какие-то собственные версии, зачем нужно было менять Конституцию именно сейчас?

— Честно говоря, какой-то одной чёткой версии у меня нет. Здесь может быть всё что угодно. Власть в Казахстане работает достаточно отдельно от общества, поэтому трудно понять, что именно у неё на уме и какие реальные планы были.
Но есть несколько возможных объяснений.

Первая версия — президент всё-таки может планировать уход со своего поста. В таком случае нужен преемник, причём такой, который не подведёт. Если вспомнить связку Назарбаев — Токаев, многие считают, что Токаев в каком-то смысле всё-таки подвёл своего политического наставника.

Вторая версия — это личные амбиции президента. Он пытается позиционировать себя как реформатора, как руководителя нового “азиатского дракона”. Для такого образа нужна серьёзная институциональная реформа, в том числе изменение Конституции.

Есть и третья версия, которая говорит нам о том, что амбиции Токаева выходят на международный уровень, и он может попробовать выдвинуться на пост генерального секретаря ООН. Если рассматривать такой сценарий, ему нужно будет покинуть пост президента, а значит нужен преемник, который продолжит его политическую линию и не будет поднимать неудобные темы.

Любая из этих версий может оказаться правдой, а может и не оказаться. То, что происходит на политическом Олимпе, очень мало соприкасается с жизнью обычных людей, поэтому приходится опираться скорее на догадки и слухи.

— Вы смотрели проект новой Конституции? Есть ли там что-то принципиально новое или спорное?

— Проект я смотрел, но не изучал его досконально. И это, кстати, довольно показательно. Большинству людей в Казахстане в целом не очень интересно, что происходит с Конституцией. Люди жили с прежней Конституцией, которая и так работала довольно условно, и многие понимают, что принципиально ситуация не изменится.

Тем не менее несколько моментов можно отметить.

— Какие нарушения зафиксировали независимые наблюдатели на референдуме?

— В этот раз независимых наблюдателей было значительно меньше, чем на предыдущих президентских выборах. Поэтому и зафиксированных нарушений оказалось меньше.

Тем не менее некоторые случаи были. Например, людей включали в дополнительные списки, иногда наблюдателей не допускали на участки или выводили, если они слишком принципиально пытались следить за процессом.

Но в целом всё происходило в привычных рамках.

На прошлых президентских выборах, когда наблюдателей было больше, фиксировалось гораздо больше нарушений и конфликтов. Сейчас масштабы просто меньше.

— Были сообщения о давлении на наблюдателей и угрозах. Это правда?

— Угрозы и реальные физические последствия — это разные вещи. Угрозы в политической жизни Казахстана довольно распространены, и, честно говоря, многие уже перестали обращать на них внимание.

Например, были случаи, когда телефоны наблюдателей публиковали на сайтах бесплатных объявлений. После этого им начинали массово звонить, забивая телефон звонками.

Некоторые наблюдатели после такого действительно решили не приходить на участки. Но это воспринимается скорее как мелкие пакости, которые периодически происходят.

— Были ли случаи, когда у наблюдателей забирали телефоны за видеосъёмку?

— Да, такие случаи тоже были. Но опять же — ничего принципиально нового. За тридцать лет независимости первые выборы ещё были относительно открытыми, а потом всё постепенно стало идти по накатанной.

Поэтому подобные инциденты уже никого особенно не удивляют. Главное, что в этот раз не было серьёзного насилия.

— А что можно сказать о нарушениях прав избирателей?

— С правами избирателей ситуация особая. На практике они часто играют скорее роль массовки.
Например, Центральная избирательная комиссия сначала опубликовала в Telegram предварительные данные о явке и результатах. Потом этот пост удалили и позже опубликовали другие цифры, которые отличались примерно на 30%.

Поэтому складывается ощущение, что сначала определяются нужные показатели, а потом под них подгоняются цифры.

В такой системе права избирателей нарушать даже не обязательно. Главное, чтобы человек пришёл на участок. Как он проголосовал — за или против — большого значения не имеет.

— Сообщалось о задержаниях людей до референдума. Это так?

— Да, по меньшей мере около двадцати человек до сих пор находятся под административными арестами. В некоторых случаях поводом стали их посты или критика в социальных сетях.

Иногда обвинения формально другие, но цель одна — нейтрализовать активных людей на период референдума.

— А как обстоят дела с давлением на журналистов и медиа?

— Давление началось ещё до того, как общество узнало о планах изменить Конституцию. 

Как минимум два независимых медиа столкнулись с серьёзными проблемами: их главные редакторы находятся под домашним арестом по обвинению в распространении “заведомо ложной информации”. Это довольно распространённая статья, которую часто используют против журналистов.

Интересно, что один из сайтов после ареста редактора резко изменил редакционную политику и стал публиковать материалы в поддержку новой Конституции и призывы прийти на референдум.

Кроме того, применялись и более мягкие формы давления: жалобы на публикации в социальных сетях, удаление постов, блокировки страниц. Всех, конечно, не сажают, но стараются ограничить их влияние на аудиторию.

— Как вы думаете, что будет дальше после принятия новой Конституции?

— Если честно, большинство людей относятся к этому довольно философски. Если прежняя Конституция не работала так, как должна была, то почему новая вдруг начнёт работать?

Кроме того, в Казахстане Конституцию меняли уже много раз. Иногда серьёзные поправки принимались буквально за сутки. Например, Токаев в своё время быстро убрал из Конституции особый статус Назарбаева и его гарантии.

Поэтому никто не воспринимает нынешний вариант как окончательный. В любой момент может прийти новый политик и снова всё изменить.