"Мы больше не живем в демократии": репортаж из Парижа

17 октября во Франции прошла шестая за последние четыре недели акция протеста. В ней, по подсчетам организаторов, приняли участие 800 тысяч человек. По данным МВД, участников было 550 тысяч, 110 из них — в Париже. К движению старших школьников и студентов за увеличение финансирования и улучшение условий обучения на этот раз присоединились профсоюзы, «желтые жилеты» и другие недовольные политикой властей. Протесты переросли в столкновения с полицией, пожары и ограбления. В стране задержаны 1800 человек, из них 855 — в Париже.

Вот, как увидела эти протесты журналистка "Новой Газеты" Диана Карлинер.

Оркестр протестов

За час до официального начала демонстрации в километре от площади Республики потоки людей с плакатами движутся в противоположных направлениях. Одни спешат напрямую к площади, другие сворачивают на параллельные, менее многолюдные улицы, третьи уже идут со стороны площади обратно. Среди тех, кто уходит, несколько десятков музыкантов с инструментами в чехлах.

— Мы мирно играли на площади, но полиция применила к нам слезоточивый газ. Сначала мы не сдавались и продолжали играть, но потом поняли, что оставаться слишком опасно. Мы убедимся, что с нами и с инструментами всё в порядке, и, может быть, вернемся обратно, — рассказывает Этьен, высокий молодой человек с волосами до плеч, участник оркестра "Начало нового мира".

Пять дней назад в соцсетях появились видео, на которых — во время протеста студентов и лицеистов — они играют музыку из "Голодных игр" и "Звездных войн" перед мэрией Парижа. Оркестр сразу стал популярен. В постоянном составе около ста участников, большинство из которых заканчивает обучение в консерваториях. На сегодняшнюю акцию на площади Республики они пригласили всех желающих музыкантов. Пришло почти 400 человек.

— Мы хотим с помощью музыки придавать силу и мощь социальным и климатическим движениям. Сегодня во Франции движение школьников и студентов объединяется с другими группами, в том числе с теми, кто борется за покупательную способность, против расизма и колониализма, и многими другими. Возможно, этот день станет первым камнем в основании нового мира, — надеется Этьен.

Чуть ближе к месту демонстрации ощущается запах газа и видно дым. Желающих идти по бульвару к площади полиция направляет узким потоком между своими рядами. Выборочно проверяют документы. На касках и щитах у некоторых полицейских брызги краски.

Часть демонстрантов сворачивает в переулок. В центре внимания — танцующий человек в костюме надувного кота с двухсторонним плакатом. На одном — аббревиатура ACAB (All Cops Are Bastards, что означает "все полицейские — ублюдки") с расшифровкой All Cats Are Beautiful ("все коты прекрасны"). На другом — "Я сюда не страдать пришла, ок?" За спиной кота — колонна активистов Всеобщей конфедерации труда, старейшего объединения профсоюзов Франции.

"Куда идут протестующие?"

Ко мне подходит мужчина лет сорока, спортивного телосложения, с короткой стрижкой и в непримечательной одежде, что и выделяет его из толпы. "Вы случайно не знаете, куда после площади идут протестующие? Мой сын-лицеист где-то здесь, я хочу сообщить ему маршрут", — говорит он. Очевидно, что это сотрудник полиции в штатском.

Во время этой волны протестов полиция уже отличилась тем, что пыталась попасть в закрытые чаты протестующих. Однако попытки закончились неудачей из-за неестественных фраз, которые молодежь не использует. Один из скриншотов с цитатой "Бисмиллях, это тьма. Когда блокада, валлах, братан? Мы всё разнесем. Добавь меня в группу блокады" разошелся по соцсетям и стал мемом. На этом протесте фраза "Бисмиллях, это тьма" — на плакатах у десятков протестующих.

О том, каким будет маршрут, толком не знают даже протестующие. В префектуру были поданы две заявки, от Межвузовской студенческой ассамблеи и от представителей "Желтых жилетов", к которым присоединились и профсоюзы. Организаторы предлагали разные маршруты через центр города, в том числе к площади Согласия, рядом с которой находится здание Национального собрания, а также между Бастилией и Оперой. Но префектура полиции не согласовала их, ссылаясь на то, что в первый день осенних каникул семьи с детьми пойдут гулять в центр, а во время демонстрации могут начаться беспорядки.

Спустя некоторое время силовики открывают два выхода с площади: на бульвар Мажанта, откуда основная колонна начинает движение в сторону площади Клиши, и на противоположной стороне — на бульвар Тампль. Однако тем, кто оказался на другой стороне площади, уже не удается присоединиться к официальному шествию. Полиция вытесняет людей слезоточивым газом и светошумовыми гранатами, и с другой стороны работает водомет. Действуют без предупреждений.

Взрывы не прекращаются. При этом людей выпускают с площади небольшими группами. Растерянное молчание иногда прерывается скандированием: "ACAB!" и "Мы все антифашисты".

На лестнице со стороны бульвара Тампль толпа аплодирует Сандрин Руссо — экономистке и депутатке от партии "Экологисты", известной феминистскими и левыми взглядами. Молодые люди приветствуют ее, делают с ней селфи, некоторые пытаются пожать ей руку через лестницу. Двое детей Сандрин тоже на демонстрации, и она волнуется, так как не знает, в каком направлении они идут. Интернета и мобильной связи на площади нет.

— Здесь собрались люди, которые не могут свести концы с концами и требуют достойного отношения к себе, чтобы их не унижали. То, что происходит, — абсолютный скандал. Республика пошатнулась. Мы больше не живем в демократии, в которой есть право на демонстрации и на объединения. Фактически полиция захватывает власть с помощью насилия. А это противоречит нашей Конституции. Я боюсь, что это плохо закончится, и что вечером здесь кто-нибудь погибнет, — рассказывает Сандрин Руссо.

Наш разговор прерывается чередой взрывов. Из-за газа некоторое время сложно что-то разобрать. Когда облако рассеивается, я вижу рядом с собой девушку в хиджабе лет шестнадцати, которая лежит на асфальте. У нее нет видимых следов повреждений: возможно, обморок случился от стресса и отсутствия свежего воздуха. К ней подбегает уличный медик, который осматривает ее и пытается привести в чувство. Затем еще один — в противогазе и с большим красным крестом на каске. Полиция оттесняет людей и не дает снимать девушку даже журналистам, объясняя это заботой.

В момент, когда полицейские расходятся, чтобы выпустить пожарную машину, толпа пытается прорвать оцепление, однако это не получается. Постепенно на площади становится всё меньше и меньше протестующих, и остаются в основном те, кто готов идти на столкновения с полицией.

"Мы работаем, но денег на жизнь не остается"

К четырем часам протесты в Париже окончательно перестают быть единым шествием. Основная колонна двигается в сторону Клиши, при этом тысячи людей, разделившись на небольшие группы, перемещаются по улицам в разные направления, скандируя лозунги: "Макрон, в отставку!", "Париж, восстань!", "Молодежь посылает Национальный фронт на хрен!"

Возле центра Помпиду пожилой мужчина подходит к группе молодых людей, которые смотрят в сторону черных клубов дыма. Слышны непрекращающиеся хлопки.

— Не ходите туда, там очень опасно, — предупреждает он.

Это на улице Тюрбиго горит стихийная баррикада из досок и прокатных электровелосипедов. От жара взрываются аккумуляторы.

На параллельной улице такая же баррикада, только без огня. Двое мужчин что-то живо обсуждают и смотрят в сторону пожара. Спрашиваю, почему они здесь и что думают про протест.

— Людям не дали воспользоваться правом на протест, в итоге всё происходит неорганизованно. В этой стране невозможно добиться того, чтобы тебя услышали мирным путем. Нас подавляют уже десять лет. Подавляют все организации, которые представляют какие-либо интересы общества: профсоюзы, общественные объединения, студентов и лицеистов. Ответственность за сегодняшнюю ситуацию целиком лежит на государстве Макрона.

В итоге власти получают, чего и добивались: социального прогресса для народа нет, но есть разрушения и еще более сильная напряженность в стране, — объясняет Жюль.

— Мы здесь прежде всего потому, что жизнь стала слишком дорогой. Бензин 2,5 евро за литр. Мы работаем, но в конце месяца у нас просто не остается денег на жизнь, — рассказывает Абденур.

В переулке прямо на земле лежит парень в шапке-ушанке, положив руки на грудь, и смотрит на небо. К нему подбегают девушки:

— Тебе плохо?

— Нет, спасибо, я в порядке, просто не спал всю ночь, — поднимается и отвечает он.

— Может, тебе дать что-то поесть? — уточняют девушки.

— Спасибо, я сам найду, — говорит парень и быстро удаляется.

Девушки из команды снабжения — это добровольцы, раздающие воду и еду. На протестах также можно встретить волонтеров, предлагающих маски и физраствор для промывания глаз от слезоточивого газа; уличных медиков, которые помогают обработать травмы, промыть глаза и оценить состояние человека в кризисной ситуации; ангелов-хранителей — они сопровождают и выводят тех, кто случайно оказался в толпе и растерялся, в частности, пожилых.

Туристы с пакетами из дорогих бутиков явно растеряны, но к ним никто не подходит. Дороги и метро в центре перекрыты, машин почти нет, но туристы ждут, пока на светофоре загорится зеленый. Мимо пробегает парень в черном капюшоне, который куда-то тащит дорожный знак "Стоянка запрещена" прямо со столбом.

Ситуация отличается от улицы к улице. На одной горелые мусорные баки и вывернутые контейнеры для сбора стекла, на другой — молодые люди складывают окурки в переполненные мусорки и выстраиваются в длинные очереди в туалет. Многие кафе работают. Протестующие занимают места в них, чтобы выпить по стакану пива или вина, или поесть. Есть и те, кто жует картошку фри или шаурму на ходу, удерживая плакат под мышкой.

Париж в огне

На бульваре Клиши нескончаемым потоком идут протестующие. Полиции нет, с разных сторон звучит музыка. Женщина лет сорока с идеальной укладкой волос пытается до кого-то дозвониться. У нее в руках букет цветов.

— Я оказалась в ловушке, не могу найти работающую станцию метро, чтобы доехать до встречи с подругой, — рассказывает мне она. — Я знала, что будет демонстрация, но не ожидала, что она будет такой масштабной. Мне нравится, вроде же без насилия?

Чуть подальше возле кабаре "Мулен Руж" толпа собирается вокруг оркестра с барабанами и саксофоном. Они играют песню, ставшую известной в 1968 году в Каталонии во времена диктатуры Франко. Есть те, кто на каталонском подпевают: "Он непременно рухнет, рухнет, рухнет — и мы обретем свободу". В Беларуси эту песню знают как "Муры".

В толпе есть люди с детьми. Я подхожу к паре с девочками двух и пяти лет. Они сидят у мамы и папы на плечах и наблюдают за музыкантами.

— Сейчас прежде всего протестуют лицеисты и студенты, но есть те, кто придут им на смену, — рассказывает Пьер, поднимая голову на дочь. — То, как наши дети будут жить в будущем, определяется сейчас. Мы должны подготовить их к тому, что будет дальше. Рассказывать о политике доступным языком. Люди уже давно жалуются на то, как управляется Франция. А сейчас у нас особый политический период, впереди президентские выборы. Если мы не донесем свою позицию сейчас, то уже никогда этого не сделаем.

Начинают скандировать "Все ненавидят ментов!" Уточняю у Пьера, не переживает ли он за безопасность детей на протесте. Он говорит, что не смотрел новостей о том, что уже происходило на площади Республики или рядом с ней. Они с женой увидели, что молодые люди заполнили бульвар, и тоже вышли.

— У этой акции мирные, добрые намерения. Единственная опасность может исходить от полиции, или от представителей крайне правых, или крайне левых сил.

Финальная точка официального маршрута — площадь Клиши. Протестующим тесно, но весело. Они танцуют под музыку, кто-то забирается на памятник маршалу Монсею, кто-то на остановки. В воздухе кружатся золотые конфетти. Полиция окружила несколько выходов, при этом столкновений нет.

Там же на площади наблюдает за происходящим британский комик Пол Тейлор. Через два с половиной часа у него начинается спектакль, и пока непонятно, удастся ли его провести.

— Мы обсуждали с продюсерами и театром, не придется ли отменить представление. Я поговорил с полицейскими, они — очень любезно — сказали, что зрителей пропускают, если показать билет бойцам "Республиканских рот безопасности". Вот хочу посмотреть, как будет развиваться ситуация, прежде чем писать в соцсетях, чтобы зрители приходили или, наоборот, оставались дома.

В моей ленте — одни беспорядки, и возникает ощущение, будто весь Париж горит. А здесь атмосфера праздничная. Хотя достаточно одного идиота, который что-нибудь бросит, — и мирная демонстрация моментально превратится в совсем не мирную.

Спектакль Пола Тейлора в итоге состоялся. Зрителям не пришлось показывать полицейским билеты в театр: протестующие постепенно стали расходиться, и полиция тоже ушла.

Однако спокойно демонстрация закончилась вовсе не везде. Разграблены бутики одежды и обуви "Кензо", "Соломон", "Селин", "Фут Локер", "Этам", алкогольный магазин "Николя", несколько продуктовых, аптеки и магазин манги и аниме-товаров — люди с бейсбольными битами вынесли из него дорогостоящие коллекционные карты "Покемон".

По всей Франции пострадали больше 1500 бутиков. Мэрия Парижа подсчитывает ущерб магазинов и городского имущества, а мэр Эммануэль Грегуар объявил о создании группы экстренной помощи пострадавшим предпринимателям: помимо восстановления разрушенного, придется покрыть частичную безработицу людям, которые не смогут выйти на работу.