Возвращение, в которое не верят. Пишет Маргарита Ворихова

"В эмиграции почти никто не верит, что гражданские организации могут вернуться в Беларусь при нынешней власти. Я думаю, что часть из них вернется, причем не потому, что нам этого хочется, а потому, что без них режиму все труднее", — пишет делегатка Координационного совета, бывшая представительница Объединённого переходного кабинета Маргарита Ворихова в своей колонке для Еврорадио.

И речь не о правозащитниках или медиа. Государству не хватает ни рук, ни ресурсов для заботы о людях в интернатах, о пожилых, о тяжелобольных. Такие НКО, по мнению авторки, могут вернуться в страну — и нужны они всем.

Редакция публикует текст Вориховой без изменений. Мнение авторки может не совпадать с позицией редакции.

***

После 2020 года в Беларуси исчезло по меньшей мере 2 078 некоммерческих организаций. 1 267 из них ликвидировали через суд или еще ликвидируют, около 810 распустились сами, потому что оставаться было опасно. Закрывали правозащитников, независимые профсоюзы, экологов, благотворительные фонды. Кого-то объявили "экстремистским формированием", кто-то уехал и работает из-за границы.

И все же с главным выводом скептиков, что режиму незачем что-то менять, я не согласна. Репрессии решили для режима проблему 2020 года, но создали новые, которые ни репрессиями, ни снятием американских санкций не решить. Любви к гражданскому обществу у власти не прибавилось, но в его отсутствие многое обходится режиму дороже.

После 2020 года из страны уехали, по разным оценкам, от 400 до 800 тысяч человек, в основном молодые и с хорошим образованием. В стране не хватает рук, и решить проблему власти пытаются при помощи мигрантов.

Снятые санкции не вернут уехавших белорусов. Люди возвращаются, когда видят, что знакомые дома спокойно работают, что-то организуют и их за это не арестовывают. Организация, которую зарегистрировали и через год не закрыли, для них убедительнее любых обещаний комиссии.

Напомню, что население Беларуси стремительно стареет. И с уходом за пожилыми государство в одиночку не справляется. В 2024 году ужесточили лицензирование домов-интернатов, негосударственные организации из этой сферы ушли, мест стало примерно на треть меньше, и государственные учреждения не смогли принять всех. Требования пришлось частично смягчить, а этой осенью правительство начало включать частные интернаты в госзаказ. При этом Офис по правам людей с инвалидностью ликвидировали еще в 2021 году, а директора детского хосписа в Гродно заочно осудили за то, что хоспис продолжал работать после ликвидации. Получается, силовики закрывают как раз те организации, без которых не справляется система социальной защиты.

По закону иностранную безвозмездную помощь можно получать только на цели из закрытого списка и только после регистрации в госорганах. Если в стране нет организаций, которые могут ее законно принять, европейские деньги на уход, медицину или экологию туда просто не попадут. Новый закон об иностранной помощи должны внести в парламент к февралю, и по нему будет видно, готов ли Минск к тому, чтобы такие получатели вообще появились.

Ещё власть плохо знает, чего хотят люди, раз сама запретила им говорить. Лукашенко в июне 2022 года признавал на встрече с местными чиновниками, что власти проглядели, какими инициативами люди хотят заниматься, и это место заняли организации, которые он назвал "маргинальными". В той же речи он призвал очистить страну от руководителей "неправильных" НКО. По-моему, разрешить местным инициативам работать под присмотром для власти дешевле, чем следить за всеми. И узнает она так больше.

Правительство называет иностранные инвестиции вопросом национальной безопасности. Но западные инвесторы обещаниям не поверят. Они посмотрят, работают ли организации, зарегистрированные год назад, тем более что проверка КГБ коснется и ассоциаций юрлиц, в форме которых существуют объединения предпринимателей. Поэтому НГО, скорее всего, вернутся раньше бизнеса, и по ним бизнес будет судить, стоит ли возвращаться самому.

Закрыть эти дыры режим может, не отказываясь от контроля. Вернутся, скорее всего, те, кто оказывает услуги: интернаты, хосписы, помощь людям с инвалидностью, местные инициативы, зарегистрированные после проверки КГБ и работающие по госзаказу. Власти они не угрожают, поэтому она может себе их позволить, а репрессии против остальных при этом никуда не денутся.

Довод про власть, которую иначе не удержать, верен для правозащитников и независимых медиа, но не для интернатов. Россия после 2012 года так и жила: тех, кто спорил с государством, записали в "иностранные агенты", а "социально ориентированным" НКО дали гранты. В Узбекистане тоже, например, после 2016 года сначала пустили социальные организации, а первую за 17 лет правозащитную зарегистрировали только в 2020-м, с третьей попытки.

Власть это, похоже, и сама понимает. После провала с интернатами лицензионные требования частично откатили, с 2024 года организациям разрешили брать пожертвования от беларусских компаний на любые уставные цели, законопроект о волонтерстве достали из стола, а в марте 235 из 250 помилованных оставили в Беларуси, хотя раньше освобожденных высылали. В то же время вводят проверку КГБ, а также появился указ № 304, который с 2027 года урезает фондам расходы на зарплаты и подрядчиков.

Контроль затягивают, но одновременно работать пускают тех, без кого не обойтись. На хотелки это не похоже.

Торг с Вашингтоном эту логику не отменяет. Снятые санкции не возвращают людей и не открывают интернаты, а самое нужное Минску в Вашингтоне пока что не купить: калий нельзя возить через литовские и польские порты, пока действуют санкции ЕС, и об их продлении или снятии в Брюсселе будут думать только в феврале.

Европе выгоднее "платить за правила" — то есть просить то, что Минску дать несложно, а "забрать обратно" трудно: публиковать судебные решения и статистику по уголовным делам, принять закон об иностранной помощи, по которому деньги можно получать на любую законную уставную цель, принять закон о волонтёрстве, регистрировать социальные организации и бизнес-ассоциации, проводить открытые конкурсы по государственному соцзаказу и ограничить проверку КГБ, пока эта норма не вступила в силу.