Софья Сапега рассказала о попытке суицида под домашним арестом

Во время домашнего ареста Софья Сапега пыталась совершить самоубийство. Об этом она рассказала в интервью изданию "Зеркало".

Девушка говорит, что нашла в телефоне Романа Протасевича, с которым они были вместе под домашним арестом, переписку с его бывшей женой. Та присылала Роману свои фото, включая довольно провокационные. В стрессе от предательства Сапега выпила около двух бутылок вина. Протасевич, по ее словам, все отрицал.

"Дальше произошла самая большая дикость, которую я никогда не совершала до этого. Было открыто окно (а это шестой этаж). Я в целом боюсь высоты. Сильно. Но тогда было уже настолько плевать, что ничего не имело значения. Я села на подоконник, ноги свесила наружу и была готова прыгать. Не знаю, наверное, можно сказать спасибо людям, которые проходили мимо. Они шли по диагонали в другой двор — мама, папа и ребенок. И я понимаю, что не хочу, чтобы они это видели, чтобы ребенок смотрел, как я падаю. Поэтому ждала, пока они пройдут. А они так очень медленно шли, прямо совсем. И в этот момент меня вытаскивают из окна".

От самоубийства ее спасли Протасевич и дежурившие в квартире кагебисты. После этого девушку перевезли под арест в квартиру родителей в Лиде, а Протасевича она увидела только на суде: он туда пришел как свидетель.

"До того момента никакого уважения к нему у меня не сохранилось. Его вызвали в зал суда, я чувствовала, что он нервничает, но продолжает говорить все то, что я и так узнала из тома, посвященного мне. Он даже не посмел посмотреть на меня. Только после допроса мельком взглянул в мою сторону".

Также Сапега упомянула о времени, проведенном в колонии. Говорит, что там старалась выжить. В ее отряде была непокорная девушка с желтой биркой — то есть, осужденная по политическим мотивам. Сапега говорит, что уговаривала девушку перетерпеть время заключения, но та не послушалась — публично нецензурно обозвала оперативного сотрудника.

"Кто-то из женщин передал ему эти слова. В тот же вечер девушку отвели в каптерку (склад для вещей и продуктов от родных) и избили. Я до сих пор помню ее крики".

Что касается Протасевича, то сейчас Сапега, как утверждает, просто ничего бы ему не сказала — прошла мимо.

"Мне кажется, он уже ничего не исправит. Я как-то пыталась представить себя на его месте. И получалось, что здесь ты чужой, а там, в Беларуси, тоже враг и тоже чужой. И где тогда твое место? Нигде. Тебя не принимают ни в Европе, ни в Беларуси. И, как мне кажется, это уже не изменить. Как бы ты ни пытался, как бы ни крутился, ни подбирал правильные слова, ни говорил то, что от тебя хотят услышать, — это ничего не изменит. Ты все равно останешься чужим".