Протасевич наговорил на меня целый том уголовного дела — Софья Сапега

Пока Софья Сапега сидела в колонии, ее парень Роман Протасевич играл в компьютер и успел жениться. Об этом девушка рассказала в большом интервью изданию "Зеркало".

Принудительная посадка самолета Ryanair в мае 2021-го в Минске вызвала первые серьезные санкции против режима Лукашенко. Софья Сапега, которую тогда арестовали вместе с Романом Протасевичем, впервые рассказала, как она видит это событие.

Девушка говорит, что Протасевича узнавали в аэропорту в Афинах, откуда отправлялся самолет. Когда же объявили, что самолет будет садиться в Минске, Роман запаниковал: "А вот Роман начал кричать стюарду: "Нельзя, не надо сейчас сажать самолет, это за нами!" Он очень сильно запаниковал, у него буквально началась истерика. Поэтому, когда я слышу, что он якобы все знал заранее и был агентом КГБ..."

Сапега успела предупредить Данилу Богдановича из проекта "Черная книга Беларуси" (ЧКБ). Когда ее саму задержали, то отвели в комнату где присутствовал сотрудник ГУБОПиКа Артур Гайко — силовик, который внедрился в проект ЧКБ. Его Сапега узнала по голосу.

Софья говорит, что на допросах говорила только о Даниле Богдановиче, но эта информация у силовиков уже была. "Я лично не знала людей, которые присылали информацию в ЧКБ: все общались под никами. Был только один человек, которого я знала лично по переписке. Он служил в милиции и присылал фотографии своих тогдашних коллег, а также внутреннюю переписку с их рабочего чата.

Я никогда о нем не рассказывала — надеялась, что ему повезло больше, чем мне. Еще до моего задержания предлагала уехать, просила: "Пожалуйста, если что-то случится, напишите нам — мы вас вывезем". Он отвечал: "У меня мама больная. Я никуда не поеду". Гайко видел нашу переписку. В результате этого мужчину также задержали".

По словам Софьи, она дала показания по делу бывшего следователя Евгения Юшкевича: переписку с ним нашли во взломанном ноутбуке. Она сказала непригодную информацию: что он не был в ЧКБ, но мог быть в других чатах. Возвращение Юшкевича из Литвы в Беларусь назвала "слабоумие и отвага". Юшкевич, освобожденный в сентябре 2026-го, поблагодарил девушку.

Сапега говорит, что после задержания ее били только один раз — на Окрестина: "В камеру зашел мужчина старше 45 лет в черном — рубашка, брюки, галстук — все было черное. До сих пор не знаю, кто это был. И он вызывает меня в коридор: "Сапега, на выход". Выхожу. Стоит он и мальчик с дубинкой — продольный. Он мне: "пПовернись". Я поворачиваюсь — и мне прилетает удар по спине. А я ничего не сказала, не издала ни звука, все происходило как будто не со мной, словно была молчаливым наблюдателем. Боли я тоже не чувствовала. Потом повернули назад лицом к этому мужчине в черном, он говорит: "Ну, мразь, теперь попалась". А я молчу. Что мне сказать? Ты, взрослый мужчина, и теперь серьезно вот это делаешь? Ты вообще мужчина или просто лицо мужского пола?"

Сапега говорит, что Протасевич начал давать показания в первые же часы после задержания. В частности, его показания составили отдельный том ее уголовного дела.

"Уже после выхода под домашний арест я узнала, что ему покупали рубашки для выступлений, он мог сидеть не в камере СИЗО, а в отдельной комнате с кроватью, покупали кебабы. Самым странным для меня был эпизод, когда он рассказал, что выпивал в компании сотрудников КГБ. Невозможное возможно. Метод кнута и пряника с ним сработал идеально".

Позже Протасевич уговаривал ее подписать договор о сотрудничестве. Девушка говорит, что пошла на этот шаг, так как боялась за Романа. Сапега заявляет, что практической пользы следствию от этого согласия не было, так как силовики и так взломали ее компьютер и телефон: "Что бы я ни сказала и что бы ни сделала, многое уже было зафиксировано. Однажды даже следователь сказала мне, что мое признание и сотрудничество — показное действие".

Софья рассказала о деятельности ЧКБ, с кем была в команде, как и откуда получали информацию — из чат-ботов и СМИ.