Почему Лукашенко молчал, а пропаганда атаковала после обстрелов автобусов

В последние месяцы белорусский режим испытывает ещё недавно невозможное информационное давление со стороны украинских властей. Оно уже приносит свои плоды — заметно рассинхронизовалась риторика госпропаганды и официальных лиц.

Пока пропагандисты поносят последними словами президента Украины Владимира Зеленского, Александр Лукашенко и чиновники высказываются значительно более сдержанно.

Еврорадио сравнило, как власти и госмедиа реагировали на два случая обстрела гражданских автобусов 17 июня и 2 июля, а медиаэксперт Павлюк Быковский объяснил, что это означает.

Одни матерятся, другие призывают не делать поспешных выводов

Атака на автобус с белорусскими детьми в Брянской области 17 июня, в результате которой погибла жена футбольного тренера Виктория Горошко, разделило  информационное пространство внутри Беларуси.

Дипломаты на инцидент отреагировали сразу языком международного права, охарактеризовав произошедшее как “акт терроризма” и нарушение норм гуманитарного права. МИД Беларуси вызвал временного поверенного Украины, потребовав объяснений и расследования, а постпреды при ООН Валентин Рыбаков и Лариса Бельская использовали международные площадки для обвинений Киева в преднамеренном насилии. 

При этом Рыбаков подчёркивал, что Минск, несмотря на произошедшее, продолжает выступать за дипломатические решения и переговорный процесс.

Госсекретарь Совета безопасности Александр Вольфович занял более прагматичную и дистанцированную позицию, заявив о непреднамеренном характере произошедшего и обратив внимание на вопросы безопасности организации поездки.

Сам же Лукашенко отреагировал на трагедию только 18 июня и был тоже сдержан в словах. Он назвал атаку открытым фашизмом, поскольку целью стали дети, но одновременно призвал не торопиться делать выводы.

Более жёсткую тональность выбрали государственные СМИ и пропагандисты вроде Григория Азарёнка и политика Олега Гайдукевича. Они назвали украинское руководство “мразями”, “киевской хунтой” и “бандеровцами”, а ответственность за произошедшее сразу возложили на Зеленского. 

На новую атаку 2 июля, в ходе которой осколочные ранения получили два водителя автобуса и один пассажир, белорусские власти отреагировали ещё более сдержанно.

МИД Беларуси осудил нападение на гражданский объект и призвал белорусов и туристические компании осторожнее выбирать маршруты, особенно в приграничных районах и на территориях, связанных с военными действиями.

Александр Лукашенко на этот раз не стал комментировать случившееся. В момент атаки он находился с официальным визитом в Мьянме и не стал менять программу поездки.

Госсекретарь Совета безопасности Александр Вольфович не стал никого обвинять, сосредоточившись на требованиях по сбору информации, взаимодействии с российскими силовыми структурами и организации помощи пострадавшим.

При этом государственные медиа вновь продолжили оскорблять украинские власти. Telegram-канал “Жёлтые сливы”, пропагандисты Григорий Азарёнок и Игорь Тур сразу связали атаку с украинским руководством и представили её как часть попыток втянуть Беларусь в войну. Однако в этот раз пропаганда больше рассуждала о выдержке белорусского руководства и нежелании Минска поддаваться на провокации.

“Стремится сохранить собственное пространство для манёвра”

Как видно, государственные пропагандисты оказались более резкими в своих высказываниях, чем Александр Лукашенко и другие представители режима.

Такое расхождение в риторике медиаэксперт проекта MediaIQ Павлюк Быковский объясняет тем, что в первые дни после инцидентов государственные СМИ сами не понимали, какую позицию следует занять, поэтому и транслировали воинственную риторику.

“В Беларуси действительно существует очень высокий уровень управляемости государственных СМИ. Но чтобы ими управлять, необходимо иметь чёткую позицию по конкретному вопросу.

Скорее всего, после первого инцидента ответственные лица, которые должны были дать СМИ соответствующие указания, не сделали этого сразу. Молчать было невозможно, потому что ситуация уже стала известна общественности. И перед системой возникла дилемма.

Один вариант — ничего не говорить, но это выглядело бы ненормально. Второй — просто повторить российскую позицию, потому что она уже была сформулирована и за неё точно не накажут. Третий — выработать собственную позицию, но это рискованно, поскольку уже завтра она может стать поводом для критики или наказания.

Поэтому самым простым решением для части государственных СМИ стало транслировать радикальные заявления не от своего имени, а через отдельных авторов или блогеров, которые могут выглядеть как люди с собственной позицией”.

По словам собеседника, в этот момент государственные СМИ ожидали сигнала из Администрации президента или Министерства информации. После того как стало понятно, что позиция Лукашенко заключается в деэскалации, общий тон публикаций также начал меняться.

“Важно понимать, что в авторитарной системе главное не в том, чтобы все люди безоговорочно поддерживали руководителя. Главное — чтобы они оставались лояльными и не переходили к активному сопротивлению.

Что касается внешней аудитории, то Лукашенко также посылает определённые сигналы: Беларусь не хочет войны, Беларусь не стремится к эскалации. Эти сигналы будут замечены его международными контактами.

При этом Лукашенко уже давно находится в большой международной политике, и все понимают, чего от него можно ожидать. Поэтому главное для него — не допустить серьёзных ошибок”.

Быковский также считает, что после начала войны Беларусь утратила часть своего информационного суверенитета. Однако полного слияния с российским информационным пространством пока не произошло.

“Да, во время заседания Совета Безопасности ООН мы видели различие между позициями белорусских и российских представителей. Белорусский дипломат был более сдержан и не называл конкретных виновных в инциденте с автобусом. Российский представитель, напротив, выдвигал прямые обвинения.

Похожая ситуация наблюдается и в белорусских государственных СМИ. Они часто находятся в одном информационном русле с российскими медиа, но при этом стараются не выступать с прямыми нападками на Украину или Владимира Зеленского от имени официального Минска”.

По мнению собеседника, именно для этого существуют отдельные авторы и пропагандисты, которым позволена более радикальная риторика. Они играют важную роль в системе, однако не относятся к числу людей, принимающих государственные решения.

“Поэтому сегодня мы одновременно наблюдаем несколько процессов: определённую синхронизацию с Россией, элементы утраченного информационного суверенитета и при этом сохранение контроля над белорусским информационным пространством со стороны режима Лукашенко.

Это не полное подчинение Москве. Скорее, в отдельных ситуациях интересы совпадают. Беларусь может использовать российские нарративы, когда это выгодно, но при этом стремится сохранить собственное пространство для манёвра”, — считает Быковский.