Мы вас туда (не) посылали. Как помочь добровольцам после войны
![Добровольцы в мирной жизни](/sites/default/files/styles/gallery_main/public/2024-03/1_5.jpg.webp?itok=EbpCW3c9)
Добровольцы в мирной жизни / @rubanau_collage
Иногда “Тихий” слал домой фотографии “с нейтральным фоном”. Его семья думала, что этот “нейтральный фон” — Варшава. На самом деле большинство фото снято на юге Украины. Белорусский доброволец участвовал в операциях, о которых вы читали в новостях, — в освобождении Херсонщины, в летнем контрнаступлении Украины.
Но на днях на его фото действительно появилась Варшава. После двух лет службы он решил вернуться в мирную жизнь, но не смог легализоваться в Украине. Пришлось уехать в Польшу.
![Мы вас туда (не) посылали. Как помочь добровольцам после войны](/sites/default/files/styles/default_image_paragraph/public/paragraphs/image/366363990_676779830644097_7629826419272751047_n%20%281%29.jpg.webp?itok=cmpWZCvm)
Но когда у украинского общества заканчивалась эмпатия, у военных оставалось государство с его гарантиями (пусть даже иногда странными — закон о ветеранах старый, и по нему участникам боевых действий до сих пор гарантированы… бесплатный стационарный телефон и радиоточка).
Но у белорусских добровольцев нет государства, которое о них позаботится. И если гражданское общество “откатит” эмпатию, у них не останется вообще ничего.
— Ветеран пожертвовал временем, здоровьем, карьерой, иногда — даже семьёй. Что общество может дать человеку, чтобы компенсировать эту жертву? — рассуждает Ольга Галченко. — Самым острым запросом будет помощь с реабилитацией. Первое, что будет волновать ветерана или ветеранку — восстановление здоровья. И физического, и ментального. Не нужно быть государством, чтобы оказать финансовую помощь, дать возможность людям ходить к психологу, к массажисту, к эрготерапевту (специалист по восстановлению навыков у людей с инвалидностью).
Ещё один важный запрос со стороны ветеранов — соблюдение определённого церемониала по отношению к погибшим товарищам и помощь их семьям. Для них важно пронести память о своих друзьях, важно, чтобы уважали подвиг павших.
Третий запрос — помощь с самореализацией вдали от фронта. И это может быть помощь в трудоустройстве, в открытии собственного бизнеса, в обучении, в получении новых навыков. Ведь часто, когда люди возвращаются, они попадают в изменившийся мир, особенно если они работали в динамично развивающихся сферах.
Например, если человек был айтишником, он узнаёт, что за два года его навыки устарели, и нужно пройти обучение, прокачать скиллы, чтобы снова быть конкурентоспособным на рынке труда. И хорошо, если кто-то поможет найти подходящие курсы и средства для того, чтобы их пройти.
Хорошо, если ждала семья — но ждут не всех
“Но жизнь ведь совсем другая”, — думал недавно “Тихий”, когда сидел в компании белорусов и украинцев в Варшаве. Но какая — никому из той компании так и не рассказал. О том, что в спальнике на юге Украины спать было комфортнее, чем на кровати в Варшаве, тоже не рассказал.
Военные не очень любят приезжать даже в отпуск в условно мирные города вроде Киева или Львова. Они привыкают к напряженной жизни на боевых выездах и не всегда знают, что делать, когда этого напряжения больше нет, говорит невролог реабилитационного центра “Ланка” Марина.
![Мы вас туда (не) посылали. Как помочь добровольцам после войны](/sites/default/files/styles/default_image_paragraph/public/paragraphs/image/photo_2023-09-16_17-07-08.jpg.webp?itok=zaS7wTdD)
— Не стоит расспрашивать человека в подробностях о том, что с ним происходило. Со временем, когда окрепнет доверие, он и сам расскажет вам об этих событиях, чтобы их прожить.
Тем, кого в мирной жизни ждала семья, адаптироваться будет проще. Но среди добровольцев есть те, кто с началом войны не смог сохранить связи с близкими. Есть те, чьи близкие живут в Беларуси. И есть семьи, которые не знают, что нейтральный фон на фото — это украинский Николаев, а не Варшава.
— Конечно, чувство, что ты в безопасности, что тебя любят, что тебя ждали, очень помогает. Если ваш близкий вернулся с войны, я бы советовала включать его в простые бытовые действия. Например, у нас в “Ланке” первый день в центре даётся на адаптацию, а потом ребят просят подключаться к ежедневной рутине.
Кстати, ещё можно подарить человеку домашнее животное — да, это ответственный шаг. Но простые действия — у тебя есть собака, ты должен с ней гулять, ты должен её дрессировать — хорошо заземляют.
Знаю, что многие военные любят встречаться с побратимами, с теми, у кого есть схожий опыт. Не стоит зацикливаться на общении только внутри этого своего микросоциума. Но хорошо, если вы сможете наладить регулярные встречи с понятным графиком. Тогда они станут успокаивающей рутиной.
“От нас все открещиваются: на счету ноль злотых”
Когда не знаешь, куда пойти, ищешь своих. В Польше есть ветеранская организация — Ассоциация белорусских добровольцев. Свои помогают своим найти жильё, достать одежду, устроиться на работу. Это просто чат в мессенджере.
— На днях наш побратим искал жильё и работу в окрестностях Варшавы. Мы кинули клич среди друзей и помогли парню. Нашли, — рассказывает представитель организации Павел Марьевский. — Иногда скидываемся, чтобы оплатить человеку месяц в хостеле. Буквально сегодня просто перевёл товарищу денег на карту, сколько смог. Если нужна более серьёзная помощь, обращаемся в BYSOL и открываем сборы на реабилитацию.
Какого-то центра, где нас можно было бы найти, куда подъехать, у нас нет, потому что и финансирования никакого нет. В смысле, совсем нет. Мы зарегистрировали фонд в Польше для решения проблем наших ребят. Но на нём ноль злотых.
Донатов — ровно ноль, и грантовую поддержку тоже не удалось получить — донорские организации считают нас комбатантами и не хотят с нами сотрудничать. У нас есть мечта: найти финансирование, чтобы иметь возможность оплатить ребятам хотя бы неделю-две в хостеле. Но пока от нас все открещиваются.
Когда сам Павел летом 2022 года вернулся из Украины, его приютили друзья. В первый месяц пугали звуки самолётов и вертолётов, которые летают над Варшавой.
— У многих здесь проявляется ПТСР. Кого-то пугают трамваи, у кого-то начинаются панические атаки, потому что тишина за окном и никто не стреляет.
![Мы вас туда (не) посылали. Как помочь добровольцам после войны](/sites/default/files/styles/default_image_paragraph/public/paragraphs/image/tram-2443383_1920.jpg.webp?itok=XScUi7iK)
В общем, поиск психолога становится одной из самых острых проблем. И мы в первую очередь помогаем ребятам найти психолога, и только потом — работу. На работу ты можешь пойти завтра, а без помощи психолога натворить делов ты можешь здесь и сейчас.
Проблема в том, что минимальная стоимость часа работы с хорошим психологом в Варшаве — 70 евро, говорит Павел. Есть психологи, которые помогают белорусским ветеранам бесплатно. Иногда ребята обращаются в организации, которые занимаются помощью политзаключённым, там помогают найти специалиста.
В реабилитационном центре “Ланка” тоже пробовали подыскивать психологов для военных среди белорусов, которые работали с жертвами репрессий 2020 года. Но оказалось, что проработать военную травму большинство из них не может.
— Пока что сотрудничаем только с украинскими психологами, у которых есть опыт работы в АТО. У них есть наработанные методики. Ребята и девушки говорят, что работа с этими специалистами им подходит, что им становится лучше в процессе.
А вот от помощи белорусских психологов военные часто отказывались, установить доверительные отношения не выходило.
Если кто-то читает этот текст и думает, что его компетенции подходят для работы с военной травмой — дайте знать. Напишите нам в “Ланку” или в Ассоциацию белорусских добровольцев (контакты обеих организаций есть в редакции Еврорадио).
![Мы вас туда (не) посылали. Как помочь добровольцам после войны](/sites/default/files/styles/default_image_paragraph/public/paragraphs/image/1%20%283%29.jpg.webp?itok=8WkgldNG)
Больше всего “Тихому” нужны не деньги, а работа. Он надеется, что более-менее понятный распорядок дня и интересная работа помогут ему сориентироваться в новой жизни.
Ассоциация белорусских добровольцев следит за развитием белорусских бизнесов в Польше, аккумулирует вакансии. Но если в государстве у ветерана были бы льготы при приёме на работу, то протогосударство этого не гарантирует.
— Мы не афишируем, что предлагаем работу ребятам с боевым опытом. Я просто прошу белорусские бизнесы рассказывать о вакансиях, и ребята откликаются на них на общих основаниях, никакого приоритета для нас нет. Наши попадают туда инкогнито, — говорит Павел.
Иногда добровольцам удаётся попасть в программы переподготовки, но и в таких группах мест хватает не всем.
— А хоть в чём-то у ветеранов есть приоритет?
— Где, в Польше? — удивляется Павел. — Единственное, что нас отличает от остальных — более пристальное внимание со стороны польских властей. Знаю, что процесс получения международной защиты у политзаключённых может идти вдвое быстрее, чем у ребят с боевым опытом.
“Фронт-энд общества должен быть готов к работе с ветеранами”
Недавно домой вернулся один из шведских добровольцев, который воевал в Украине. Сразу после приезда в Швецию к нему обратились несколько организаций, которые предлагают психологическую помощь. От помощи он отказался.
— У меня правда нет проблем, — уверяет наш собеседник. Даже в ветеранских сообществах, которые создаются в основном ради того, чтобы военные поддерживали друг друга, он не состоит — мол, поддержки и так хватает.
А если речь не о добровольцах, а о кадровых — шведских военные участвуют в зарубежных миссиях — например, они присутствовали в Афганистане — то государство обязуется поддерживать их в течение десяти лет после возвращения домой.
Прямо сейчас в Польше находятся около 10 белорусских добровольцев, которым нужна помощь. В основном — помощь с работой, нескольким ребятам — с оплатой врачей. Так мало, что не нужно большого государства, чтобы им помочь. Донатов от тех, кто лайкал посты об освобождении Беларуси с оружием в руках, было бы вполне достаточно, чтобы обеспечить этим людям помощь на первое время.
![Мы вас туда (не) посылали. Как помочь добровольцам после войны](/sites/default/files/styles/default_image_paragraph/public/paragraphs/image/4%20%282%29_0.jpg.webp?itok=4w8bix1r)
Но всего через боевые действия в Украине прошла как минимум тысяча белорусов, говорит Марина. В разное время им может понадобиться помощь диаспор и гражданского общества.
А ещё общество должно быть готово к тому, что люди возвращаются с войны с новыми реакциями. И Ольга Галченко настаивает: это не ветераны должны думать, как бы кого не обидеть, как бы встроиться в старый, но уже малопонятный мир. Это общество должно понимать реакции людей, которые вернулись с войны.
— Они могут заикаться, могут терять ориентацию в толпе, им может быть непросто и некомфортно, когда вокруг много громких звуков. Они могут остро реагировать на обычные для вас вещи.
Фронт-энд общества — медики, юристы, продавцы — должны быть готовы к тому, что рядом с ними будут жить ветераны, и они скорее всего будут среди их клиентов. В США у полиции есть определённые протоколы, как вести себя в разговоре с ветераном. Нельзя, например, обходить их со спины или окружать их, это может вызвать по понятным причинам агрессивную реакцию.
А ещё надо быть готовым к тому, что в обществе будут люди с инвалидностью, и в Украине до сих пор есть проблема с восприятием этих людей, до сих пор могут показывать пальцем или лезть с расспросами.
Как нужно себя вести?
В Украине была компания: при виде военного прикладывали руку к сердцу, таким образом высказывая своё уважение. Я до сих пор так и делаю: если вижу в толпе военного, человека, который очевидно участвовал в боевых действиях, я стараюсь кивнуть или улыбнуться. Обычно ветераны не хотят пристального к себе внимания. Принятия и понимания, адекватности в общении, уважения к их опыту участия в боевых действиях для них достаточно.
Чтобы следить за важными новостями, подпишитесь на канал Еврорадио в Telegram.
Мы каждый день публикуем видео о жизни в Беларуси на Youtube-канале. Подписаться можно тут.