Валерий Ведренко: Всегда и за все говорит работа.

В начале этого месяца Еврорадио был задуман проект, цикл статей и интервью, который помог бы и нам, журналистам, и вам, нашим слушателям и читателям, познакомиться поближе с белорусской фотографией. В качестве помощника-эксперта редакцией был выбран Владимир Парфенок, белорусский фотограф, куратор выставочных проектов, руководитель галереи визуальных искусств «NOVA». Участник многочисленных выставочных проектов в Беларуси и за рубежом. Сейчас преподает в «Школе фотографии». В фотографическом мире Беларуси Владимир известен как ярый сторонник аналоговых технологий и ручной печати, классики жанра фотографии.

Господину Парфенку было предложено сделать сиюминутный срез белорусской фотографии, проанализировав проходящие на момент начала проекта выставки города, опираясь на теорию фотографии, а также свой фотографический опыт и вкус.

Первая же публикация из цикла статей и интервью вызвала большой резонанс на фото-форуме «Знята». Сегодня мы публикуем интервью с автором выставки «Апостолы Гервят» Валерием Ведренко, с которым мы поговорили о его взгляде на фотографию и на критику.

Еврорадио: Здравствуйте, Валерий. Давайте вновь поговорим о вашей выставке, о фотографии в целом и о том, что такое фотопластика.



Валерий Ведренко: Вы задали Парфенку вопрос, на который его ответ меня совершенно не убедил. Потому что вот этот вопрос вы должны были задать просто мне. Что такое фотопластика? В его толковании это было все достаточно примитивно сведено к тому, что это обыкновенный фотомонтаж.

На самом деле, это все абсолютно не так. Когда я начал заниматься своими фотопластическими композициями, у меня стали многие спрашивать, а что это такое? А как это называется?  И я подумал, действительно, а как это может называться?

Названия «монтаж» и «коллаж» мне не нравятся, и я придумал такое слово – «фотопластика». Я залез в интернет, набрал, на самом деле ничего такого нет. «Фотопластика» в одном месте обозначала позу модели. Я подумал, что мне нравится это название, и я могу им пользоваться. Через какое-то время, я узнаю, что, оказывается, этот термин ввел в обиход Ласло Мохой-Надь, известная личность, авангардист, сюрреалист и звезда. Он понимает под фотопластикой создание в одном произведении из набора различных объектов нового объекта, который вдруг получает неожиданные характеристики.

В общем-то, я подумал, что по сути это верно, но с одним «но», которое я объясню попозже. И поэтому я не считаю себя первооткрывателем этого слова, но я им пользуюсь.

Этот термин я распространяю только на свои работы. Я его не навязываю, я не собираюсь открывать какое-то направление… Кому-то нравится монтаж, кому-то фотомонтаж, кому-то коллаж…



На мой взгляд, ни монтаж ни коллаж к подобной технологии не имеют никакого отношения. Это приемы. Они же могут быть и стилями, тогда идет речь об аппликации. Говорят «монтаж» и «коллаж», вспоминают 20е годы, Александра Родченко, где все вырезается, крутится, составляется, клеится, переснимается и у нас получается такая вещь: работа очень грубая, очень топорная, где вот эта вырезка физическая  даже подчеркивается, там есть динамика и конфликт композиции и они даже нуждаются в такой вот грубости.

Почему я не занимался монтажами в пленочной фотографии? Может, руки не оттуда росли, но, когда я пытался сделать это с пленкой, я видел вот эту корявость, и она меня просто убивала. Я видел, что пропадают при пересъемке полутени, светотени и я просто бросил. Я ушел в кино.

Еврорадио: Как долго вы занимаетесь фотографией?

В.В.: Фотографией — 30 лет.  Для меня не тайна ни пленка, ни черно-белые процессы. Несовпадение моего темперамента и темперамента традиционной фотографии нас развели. Я и предположить не мог, что появится такая технология, которую я назвал фотопластикой. Основа фотопластики как метод, как способ, — это монтаж. Я точно также беру фрагменты действительности и монтирую.

Еврорадио: Давайте все же попробуем определиться в том, какая разница между фотопластикой и фотомонтажем.

В.В.: Очень простая! Фотопластика — это стиль, монтаж, это способ создания фотопластики. Вот, как есть стена — это фотопластика. А монтаж — это способ кладки этой стены.

Еврорадио: Почему вы не причисляете себя к фотографам, которые занимаются фотографией как искусством и основывают свои фотографические практики на современной философской мысли?

В.В.: В данной сфере нет, потому что здесь совершенно другая тема.

Еврорадио: А в других сферах?

В.В.: А для этого надо было придти на другие мои выставки, потому что предыдущая была посвящена Минску. Она там вообще из четырех блоков (фотопластика, фотография, монтаж и один блок просто видовой). Мне интересно все! Это только одна сторона моей работы.



У меня есть море работ простых, фотографических, я очень много езжу. Для меня очень важно сохранить образ провинциальной Беларуси, которую я вижу сейчас при всем этом евроремонте. Я снимаю и выполняю свою фотографическую задачу полностью. Все мои работы составлены из обыкновенного документального материала, и он у меня лежит спокойно, нетронутый. И свою обязанность, как фотограф, честно отражать действительность, я выполняю.

Еврорадио: Так, а все же, почему вы не относите себя к философской фотографии? У вас ведь многозначительные работы.

В.В.: Я рад, что вы здесь находите какие-то слои. Может быть, я лукавлю. В принципе, любая идея связана с философией. Но если говорить о современной философской мысли, то, во-первых, я ее не знаю, чтобы быть откровенным. Любую работу надо рассматривать от какого-то изначального посыла, да?

Здесь был абсолютно эмоциональный восторг перед тем местом, в которое я попал. Небольшая деревушка, где вдруг возник костел. Это такая штука, которой нет нигде больше. Это невидное место, там никто не ездил, там нет никаких дорог и вдруг, в таком невидном месте, непонятно зачем возник костел. Вот эта нефункциональность, эта нелогичность, эта бессмысленность в широком смысле слова, появление этой красоты еще больше меня взбудоражило. Если есть на земле энергетические центры, то один из них находится здесь. В Гервятах.



Меня также привлекло в Гервятах наличие скульптур. Для Беларуси это редкость.
Я много раз ездил туда и мне очень жаль, что Володя не отметил некоторые чисто фотографические моменты, которые не может себе позволить ни живописец, ни график, никто.

Еврорадио: Какие фотографические моменты вы  имеет в виду?

В.В.: Оказывается, скульптуры так снять можно в течение двух-трех дней в году! Потому что скульптуры всегда находятся в тени. Поэтому для того, чтобы их снять, тебе надо все высчитать, вычислить и только полтора час перед закатом можно снимать. Мы сидели три дня ждали, шел дикий дождь и, когда уже не оставалось времени, мы поехали, небо разошлось, вышло солнце, и полтора часа я снимал все, что хочу.



Меня еще очень смутило размышление Владимира о том, что «а является ли искусством снимать чужое искусство»?

Еврорадио: Почему вас это смутило?

В.В.: Потому что, если рассматривать это шире, то возникает вопрос: а имеет ли фотограф право снимать архитектуру. Вот как ставится вопрос. Это такой абсурд! Согласиться с этим – значит вычеркнуть 70 процентов фотографий из истории фотографии на том основании, что фотограф снимает чью-то готовую работу, где продуманы доминанты, второстепенные детали, ландшафт… Вот тут получается, что Володя нам говорит – фотограф это просто «щелкунчик», что можно просто придти, щелкнуть чье-то произведение искусства и выдавать это за свое искусство.

Тем более, мне обидно, что этот разговор проходит на фоне выставки, которая вся сделана из чьих-то произведений искусства. То есть человек, не называя, не тыкая пальцем, он спрашивает, а «произведение ли это искусства»? Нет. Они не могут быть произведением искусства, потому что, вообще-то, я должен нарушить чьи-то авторские права. Для меня это вообще не тема для рассуждения. Просто меня это настолько покоробило. Это ерунда!



Если рассмотреть это глубже, то подумается: а если кругом творения Господа. Человек творение Господа, и если я вас сниму, то нарушу не только ваши авторские права как субъекта, но и права Господа Бога. И если логически это все продолжать, то фотографию из истории искусства можно вычеркнуть вообще как явление.

Володя даже уже не упрекает меня, что я не фотограф, что это не фотография… А являются ли мои работы произведением искусства? Нет. Это не произведения искусства. И, слава Богу!

Еврорадио: Вы тридцать лет занимаетесь фотографией, у вас большой опыт, вы видели множество фотографий. Как понять, что такое современная фотография, когда любой, у кого есть деньги, может сказать « у меня есть камера, я фотограф», может сделать себе выставку, прикрыв скудность материала отличным концептом?


В.В.: Здесь есть две стороны: производитель фотографии и зритель. Зрителю, как мне лично кажется, меньше всего нужно обращать внимание на концепты, подписи, пятое-десятое. Потому что, больше того, что есть в прямоугольничке с изображением, ничего нет. Вчера я поймал себя на мысли, что столько спекуляции в области фотографии происходит.

Вот, например, возьмем фотографию мулата на паспорт. Смотрим – и ничего. Читаем подпись: «Это Вашингтонский снайпер, который сегодня ночью…». Все тут же меняется. Изменилась ли фотография? Нет. Меняемся мы, но не фотография. Нас меняют информацией, но фотография остается неизменной.



Я ввел для себя такой термин, как «интеллектуальная гигиена». Это означает, что смотреть нужно как можно меньше, на самом деле. Не смотреть телевидение и не читать газет. Я понял, что меня закопают в информации и следа от меня не останется, поэтому я должен точно знать, что я хочу, и искать только это, не смотреть ничего лишнего. Зрителю надо просто себя беречь. Потому что существует море информации, она не может быть априори качественной. Это о позиции зрителя.

О фотографе я могу говорить только за себя. У меня есть три вопроса: «Как ты делаешь?», «Что ты делаешь?» и только потом «Зачем?». Я начинаю с последнего вопроса и, если я нахожу убедительный ответ, я приступаю к работе. У фотографов же часто первым вопросом идет «Чем ты делаешь?», там всякая техника… потом, «Что?» ты делаешь, и только в последнюю очередь звучит вопрос «Зачем?».



Мой совет каждому фотографу – думайте, зачем вы снимаете. После этого вопроса самому себе многое растает, как дым…

В чем я согласен с критиком, так это то, что мои работы – не фотографии. Да. Это так, потому что мои работы – это фотопластика и фотографика. Я хочу обратить внимание на то, что современная фотография не может быть ни в каких рамках. Это изначально – техническое искусство и полностью зависимое от развития техники. Если фотография стала цифрой, так тому и быть. И нечего от этого отгораживаться и создавать какие-то секты. Хоть это и его право, но самое ужасное, это когда сектанты становятся проповедниками. Почему «пленочники» позволяют себе пренебрежительно говорить о цифре? «Цифромыльница» и так далее…

Еврорадио: Как же разрешить противоречия между поклонниками пленочной и цифровой фотографии?

В.В.: Все ведь зависит от отношения, правда? Вот именно это отношение изменится, безусловно. Но мы не будем подогревать эти моменты. Нет, на самом деле, никакого противоречия. Все это – моменты чисто психологические и надуманные. Всегда и за все говорит работа.

Еврорадио: О ком, на ваш взгляд, из современных белорусских фотографов, которые работают с цифровой фотографией, можно сказать, что это фотограф с громким именем?

В.В.: Громких нет по той простой причине, что это искусство молодое, даже для Запада. Ему всего десять лет. В Беларуси пять лет. Пять лет для искусства – это ничто. Если вы отследите выставки этих пяти лет, вот кто выставляется, тот и есть. Потому что взяться им пока неоткуда и сейчас идут поиски.

Цифра – это абсолютно новый инструмент, который очень гибкий. Как пластилин. Вот мне фотопластика еще тем понравилась, что ни монтаж, ни коллаж не соответствуют тому образу, который я создаю. А именно пластика, незаметность, перетеки, когда не понятно вообще, как это сделано. Мои работы требуют такого названия. Цифра – это как вода, ее удержать можно, но сегодня я вижу вариант своей работы на сегодняшнее число. Через год, вполне возможно, что… открою вам тайну: пока я делал выставку, мне казалось, что я достал из своих снимков все, что там было. Но я приехал домой после открытия выставки и увидел некоторые свои снимки заново.



Сейчас у меня уже пятнадцать абсолютно новых работ на эту же тему, они совершенно другие и они мне кажутся гораздо лучше, чем то, что я вижу сейчас. О чем это говорит? Не о моей творческой неуверенности, а о том, что вот такая цифра. Это не живопись, когда нужно переделывать все, если ты что-то хочешь изменить. Цифра – это новые возможности. Под цифрой я понимаю не «снял, подтянул цвет – и фотография готова», нет. Я говорю о работе со слоями, об изменении пространства, когда ты можешь вмешиваться во время. Это позволяет еще удивиться самому себе.

Еврорадио: Через Еврорадио вы можете обратиться ко всем фотографам Беларуси. Что бы вы хотели им сказать?

В.В.: Я хочу сказать, что я всем желаю здоровья, а также не забывать о том, что в белорусской фотографии нет ни любителей, ни профессионалов. Все учатся. Абсолютно. Желаю всем качественно учиться, чаще интересоваться творчеством друг друга. Не замыкаться на себе, больше общаться. Не враждовать, к сожалению, не получается. Это процесс объективный. К сожалению, у нас он явно законсервировался, но придет время и все станет на свои места.

Время, в которое мы живем, – это серьезная ступень для белорусской фотографии. На нее люди будут опираться, чтобы идти дальше. Хуже всего то, что у нас нет журналистов, нет критики, нет абсолютно никакой связи с общественность. Это наше слабое место. Вот, почему меня смутило мнение Парфенка? Мне такое мнение не интересно. Потому что, по большому счету, это «нра/не нра».

Мне интересно было бы, если бы пришел кто-то и сказал, ха! Посмотрите, что пейзажную композицию он строит как немецкая живописная школа романтизма. А вот здесь – явно человек знаком с творчеством Яцека Мальчевского, польского живописца, модерниста шикарного. Что есть интересные параллели с Чюрленисом. Вот это было бы мне интересно. Если бы кто-то, чего я себе даже представить не могу, сказал, мол, интересно, есть такой Здислав Бексински. В Польше мне об этом говорят постоянно.

Полезной критики нет! Мне не нужна ни «бяка», ни поглаживания по голове. Мне нужен профессиональный разбор и интерес, а не профессиональный разбор с тем, чтобы меня в ноль превратить. Такого у нас нет. И очень жаль, потому что мои фотографии выходят за рамки фотографии и требуют к себе другого взгляда, со знанием живописи, культурологи. Тогда и критика будет плодотворной.